margabeja: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] lexa в Девушка в свитере и большая собака


На полустанке
или в шумящем аэропорту,
или на белой пристани в тумане вечернего полумрака -
где-то там меня ждут
девушка в свитере
и большая собака.

Я знаю о них,
хотя не видел их никогда.
Их нет даже в снах моих сумбурных и торопливых.
Но я знаю -
я должен добраться туда,
где эти двое ждут меня терпеливо.

Это не просто,
ведь белый цемент снега занёс
все дороги,
и все дорожные знаки.
Но девушка стряхивает снежинки с волос,
и некоторые тают на носу у собаки.

А от вселенского холода
лопаются рельсы и провода,
и нету ни карты, ни связи -
лишь то, что чутье подсказало.
И так страшно:
вдруг я доберусь туда -
а они уже ушли, не дождавшись, с вокзала...

Стирательная резинка времени
хочет оставить лишь снег.
Но я снова точу карандаш,
и опять выступают из мрака
мои далекие, соскучившиеся по мне -
девушка в свитере
и большая собака.

(1997, Питер)

PS. Этот стих из романа "Паутина" регулярно перепечатывают под разными именами, и я решил, что пора наконец авторский пост сделать, чтоб людям было куда ссылаться. Сегодня как раз подходящая погода в Москве: всё завалило и продолжает сыпаться.

Есть ещё аудио-версия, а также иллюстрации читателей. Забавно, что при этом текст стиха не находится ни в одном из моих старых сборников. Только сейчас вспомнилось, почему: был ещё один сборник под названием "Пастели", а его в целом забраковал, не стал даже в Интернет выкладывать. Ну чо, молодость, высокий уровень самокритики...
Tags:

***

18/6/14 23:22
margabeja: (Default)
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
(Владимира Строчков)
Tags:
margabeja: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] indiann в двенадцать месяцев


допустим, некий ребенок
неизвестного возраста, обоюдного пола,
жил у приемных родителей.
допустим, зимой он был послан
принести земляники, просто ради прикола.
допустим, его ненавидели.

прошастав до поздней ночи,
допустим, он заблудился и отморозил ноги.
земляника была нереальна.
и тут он, допустим, увидел
костер посреди деревьев, и побежал что есть мочи.
мужиками был встречен нормально.

мужиков было, скажем, двенадцать,
типа двенадцать месяцев, о чем они сообщили.
ребенок, допустим, поверил.
и вот они, скажем, по очереди
начали разговаривать, саморекомендоваться или
позиционироваться по мере.

только, допустим, первый --
бритый пацан нетрезвый -- ребенка уведомил:
выбери месяц себе, который понравится.
в этом месяце ты и умрешь.
а я, добавил, вообще-то январь, с разными бедами;
видишь, нетрезвый -- но, вообще-то, не пьяница.

допутим, ребенок не испугался,
а даже задумался над речью бухого мальца.
мешали замерзшие ноги.
и ребенок промолвил, глядя в костер:
я не хочу умирать в этом месяце, он мне не нравится.
январь в ответ засмеялся.

допустим, февраль был немного постарше,
но тоже нетрезвый, и тоже довольно хихикал,
также как март, и апрель, и май.
ребенок не понимал, чего от него хотят,
он думал о том, что замерзли ноги, он думал о землянике,
что мачеха -- сука, и есть ли на небе рай.

июнь, июль и август -- солидные, все в крестах,
не очень трезвые, однако смогли представится.
а ребенок смотрел в костер и все повторял:
я не хочу умирать в этом месяце, он мне не нравится.
сентябрь, октябрь, ноябрь
и к ним примкнувший декабрь разорялись зря:
ребенок устал, ребенок заснул в кустах.

- - -

конечно, ребенок вернулся домой.
конечно, без ягод, конечно, родители ждали,
конечно, просили прощенья.
конечно, ребенок вырос,
и умер себе, когда пришлось, без печали,
допустим, зимой или летом.
или осенью.
или весной.

* * *

18/3/14 03:55
margabeja: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] makeeva в * * *
Все мы взрослые люди.
Умные, трезвые, взрослые люди.
Мы знаем – войны не будет,
Тюрьмы и сумы не будет.
Все это - просто истерика, серый шум
Пошлого, маразматичного, либерастичного криза.
Если захочешь отвлечься от мрачных дум –
Просто закрой свой фейсбук и выключи телевизор.

И тогда ты увидишь, что все на своих местах,
Все, как всегда, течет, и даже не пузырится.
Граждане со щитами и на щитах
Движутся вереницей.
Дети требуют хлеба и зрелищ. Пыль
Медленно оседает на подоконнике и паркете
В ожидании влажной тряпки. Все это – быль,
Реальность, данная в ощущениях, а не в каком-то там интернете…

Все мы взрослые люди. У нас дела,
Обязанности, привязанности, далеко идущие планы.
Можно слегка позакусывать удила
И постучать в виртуальные барабаны,
Но, говоря откровенно, времени - не вагон.
Хлеб наш насущный днесь не дается даром.
Поэтому тот, кто умен – тот выходит вон:
Некогда, право же, некогда мстить неразумным хазарам.

Как рассохшийся глобус, раскалывается на части
Голова.
В левое полушарие бьется война.
В правом – стирка, уборка, семейные вялотекущие страсти,
Бурнотекущие сопли, наступающая весна.
Накануне войны так неловко печь тортики с марципаном.
Кухонные часы бухают, как метроном.
Флаги над Севастополем, выстрелы над Майданом –
Славный пушной зверек поселился в мозгу больном.

Телефон говорит, что слишком уж, право слово,
Что ничего такогоу нас... всерьез
А в шестьдесят восьмом, – спрашиваю – такого?
Да, - говорит телефон – интересный вопрос…
Как индезит аккуратно белье полощет,
Внутренности полощет и плющит гортанный всхлип:
«Сможешь выйти на площадь, смеешь выйти на площадь?..»
Нет, не смогу. Не выйду. Дети. Работа. Грипп.

Все мы взрослые люди.
Умные, трезвые, взрослые люди.
Мы знаем – войны не будет,
И ничего такого – не будет.
Такое случалось раньше, возможно, случится потом –
Но не теперь, не при нас, не завтра.
А после нас, как сказано, хоть потоп.
После шести я не ем. Планирую завтрак.

Будильник на шесть утра.
Кофе, прогулка с собакой,
Еще раз кофе, зарядка, контрастный душ.
Офисное паренье по-над клоакой
Жарких страстей за жалкий, по сути, куш.
В метро по дороге домой почитаю чего попроще,
Вечером потащу ребенка к врачу…
Да, я, возможно, смогу и посмею – на площадь,
Но, Господи, как же я этого не хочу,
                                                               не хочу,
                                                                             не хочу…
Tags:
margabeja: (Default)
"Не шумите!" А разве шумели
Мы? Андрюша стучал еле-еле
Молотком по железной трубе.
Я тихонько играл на губе,
Пальцем книзу ее отгибая.
Таня хлопала дверью сарая.
Саша камнем водил по стеклу.
Коля бил по кастрюле в углу
Кирпичом, но негромко и редко.
"Не шумите!" - сказала соседка.
А никто и не думал шуметь.
Вася пел, ведь нельзя же не петь!
А что голос у Васи скрипучий,
так на то мы и сгрудились кучей:
Кто стучал, кто гремел, кто скрипел,
Чтобы он не смущался и пел!
А. Кушнер
margabeja: (Default)
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться...
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить...
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено - и в радости, и в горе
Быть рядом... Но при этом не любить...
Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке...
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полyвзгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять...
Вот так и вьётся эта канитель -
Легко встречаются, без боли расстаются...
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться
Э.Асадов
Tags:
margabeja: (Default)
Неправда, что время уходит.
             Это уходим мы.
По неподвижному времени.
           По его протяжным долинам.
Мимо забытых санок посреди сибирской зимы.
Мимо иртышских плесов с ветром неповторимым.
Там, за нашими спинами,—
            мгла с четырех сторон.
И одинокое дерево, согнутое нелепо.
Под невесомыми бомбами —
                  заиндевевший перрон.
Руки, не дотянувшиеся до пайкового хлеба.
Там, за нашими спинами,—
                 снежная глубина.
Там обожженные плечи деревенеют от боли.
Над затемненным городом
                 песня:
                 «Вставай, страна-а!..»
«А-а-а-а...» — отдается гулко, будто в пустом соборе.
Мы покидаем прошлое.
            Хрустит песок на зубах.
Ржавый кустарник призрачно топорщится у дороги.
И мы на нем оставляем
         клочья отцовских рубах
и надеваем синтетику, вредную для здоровья.
Идем к черте, за которой —
               недолгие слезы жен.
Осатанелый полдень.
Грома неслышные гулы.
Больницы,
    откуда нас вынесут.
Седенький дирижер.
И тромбонист,
       облизывающий пересохшие губы.
Дорога — в виде спирали.
     Дорога — в виде кольца.
Но —
отобедав картошкой или гречневой кашей —
историю Человечества
     до собственного конца
каждый проходит по времени.
Каждый проходит.
Каждый.
И каждому — поочередно —
      то солнечно, то темно.
Мы измеряем дорогу
      мерой своих аршинов.
Ибо уже установлено кем-то давным-давно:
весь человеческий опыт —
       есть повторенье ошибок...
И мы идем к горизонту.
            Кашляем.
                Рано встаем.
Открываем школы и памятники.
         Звезды и магазины...
Неправда, что мы стареем!
Просто — мы устаем.
И тихо отходим в сторону,
       когда кончаются силы.
1989
Роберт Рождественский
Tags:
margabeja: (Default)
IF you can keep your head when all about you
Are losing theirs and blaming it on you,
If you can trust yourself when all men doubt you,
But make allowance for their doubting too;
If you can wait and not be tired by waiting,
Or being lied about, don't deal in lies,
Or being hated, don't give way to hating,
And yet don't look too good, nor talk too wise:
If you can dream - and not make dreams your master;
If you can think - and not make thoughts your aim;
If you can meet with Triumph and Disaster
And treat those two impostors just the same;
If you can bear to hear the truth you've spoken
Twisted by knaves to make a trap for fools,
Or watch the things you gave your life to, broken,
And stoop and build 'em up with worn-out tools:
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
And never breathe a word about your loss;
If you can force your heart and nerve and sinew
To serve your turn long after they are gone,
And so hold on when there is nothing in you
Except the Will which says to them: 'Hold on!'
If you can talk with crowds and keep your virtue,
' Or walk with Kings - nor lose the common touch,
if neither foes nor loving friends can hurt you,
If all men count with you, but none too much;
If you can fill the unforgiving minute
With sixty seconds' worth of distance run,
Yours is the Earth and everything that's in it,
And - which is more - you'll be a Man, my son!
Tags:

Profile

margabeja: (Default)
margabeja

July 2014

S M T W T F S
   1 2 3 45
67 8 9101112
1314 151617 1819
2021 2223 2425 26
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Page generated 24/7/17 14:37

Expand Cut Tags

No cut tags